Неточные совпадения
— Ну, хозяин захлопотался, — сказал Чичиков, садясь
в кресла и осматривая
углы и стены.
Там,
в этой комнатке, так знакомой читателю, с дверью, заставленной комодом, и выглядывавшими иногда из
углов тараканами, положение мыслей и духа его было так же неспокойно, как неспокойны те
кресла,
в которых он сидел.
Я лежал на диване, устремив глаза
в потолок и заложив руки под затылок, когда Вернер взошел
в мою комнату. Он сел
в кресла, поставил трость
в угол, зевнул и объявил, что на дворе становится жарко. Я отвечал, что меня беспокоят мухи, — и мы оба замолчали.
Бывало, стоишь, стоишь
в углу, так что колени и спина заболят, и думаешь: «Забыл про меня Карл Иваныч: ему, должно быть, покойно сидеть на мягком
кресле и читать свою гидростатику, — а каково мне?» — и начнешь, чтобы напомнить о себе, потихоньку отворять и затворять заслонку или ковырять штукатурку со стены; но если вдруг упадет с шумом слишком большой кусок на землю — право, один страх хуже всякого наказания.
Брат его сидел далеко за полночь
в своем кабинете, на широком гамбсовом
кресле, [Гамбсово
кресло —
кресло работы модного петербургского мебельного мастера Гамбса.] перед камином,
в котором слабо тлел каменный
уголь.
Огни свеч расширили комнату, — она очень велика и, наверное, когда-то служила складом, — окон
в ней не было, не было и мебели, только
в углу стояла кадка и на краю ее висел ковш. Там, впереди, возвышался небольшой,
в квадратную сажень помост, покрытый темным ковром, — ковер был так широк, что концы его, спускаясь на пол, простирались еще на сажень.
В средине помоста — задрапированный черным стул или
кресло. «Ее трон», — сообразил Самгин, продолжая чувствовать, что его обманывают.
Белые двери привели
в небольшую комнату с окнами на улицу и
в сад. Здесь жила женщина.
В углу,
в цветах, помещалось на мольберте большое зеркало без рамы, — его сверху обнимал коричневыми лапами деревянный дракон. У стола — три глубоких
кресла, за дверью — широкая тахта со множеством разноцветных подушек, над нею, на стене, — дорогой шелковый ковер, дальше — шкаф, тесно набитый книгами, рядом с ним — хорошая копия с картины Нестерова «У колдуна».
Товарищ прокурора откатился
в угол, сел
в кресло, продолжая говорить, почесывая пальцами лоб.
Та, сидя
в кресле деревянно прямо, точно бедная родственница, смотрела
в угол, где шубы на вешалке казались безголовыми стражами.
Самгин снял шляпу, поправил очки, оглянулся: у окна, раскаленного солнцем, — широкий кожаный диван, пред ним, на полу, — старая, истоптанная шкура белого медведя,
в углу — шкаф для платья с зеркалом во всю величину двери; у стены — два кожаных
кресла и маленький, круглый стол, а на нем графин воды, стакан.
В этом настроении обиды за себя и на людей,
в настроении озлобленной скорби, которую размышление не могло ни исчерпать, ни погасить, он пришел домой, зажег лампу, сел
в угол в кресло подальше от нее и долго сидел
в сумраке, готовясь к чему-то.
Клим заглянул
в дверь: пред квадратной пастью печки, полной алых
углей,
в низеньком, любимом
кресле матери, развалился Варавка, обняв мать за талию, а она сидела на коленях у него, покачиваясь взад и вперед, точно маленькая.
В бородатом лице Варавки, освещенном отблеском
углей, было что-то страшное, маленькие глазки его тоже сверкали, точно
угли, а с головы матери на спину ее красиво стекали золотыми ручьями лунные волосы.
Прейс очень невнятно сказал что-то о преждевременности поставленного вопроса, тогда рыженький вскочил с дивана, точно подброшенный пружинами, перебежал
в угол, там с разбега бросился
в кресло и, дергая бородку, оттягивая толстую, но жидкую губу, обнажая мелкие, неровные зубы и этим мешая себе говорить, продолжал...
«Но это даром не проходит им, — сказал он, помолчав, — они крепки до времени, а
в известные лета силы вдруг изменяют, и вы увидите
в Англии многих индийских героев, которые сидят по
углам, не сходя с
кресел, или таскаются с одних минеральных вод на другие».
— Поган есмь, а не свят.
В кресла не сяду и не восхощу себе аки идолу поклонения! — загремел отец Ферапонт. — Ныне людие веру святую губят. Покойник, святой-то ваш, — обернулся он к толпе, указывая перстом на гроб, — чертей отвергал. Пурганцу от чертей давал. Вот они и развелись у вас, как пауки по
углам. А днесь и сам провонял.
В сем указание Господне великое видим.
В комнате
в углу стояло старинное
кресло красного дерева с инкрустациями, и вид этого
кресла, которое он помнил
в спальне матери, вдруг поднял
в душе Нехлюдова совершенно неожиданное чувство.
Он достал из
угла натянутый на рамку холст, который готовил давно для портрета Веры, взял краски, палитру. Молча пришел он
в залу, угрюмо, односложными словами, велел Василисе дать каких-нибудь занавесок, чтоб закрыть окна, и оставил только одно; мельком исподлобья взглянул раза два на Крицкую, поставил ей
кресло и сел сам.
Он взял большое
кресло, отодвинул его
в противоположный
угол, к окну, сказал «сейчас» и исчез.
Я отворил окно — день уж начался, утренний ветер подымался; я попросил у унтера воды и выпил целую кружку. О сне не было и
в помышлении. Впрочем, и лечь было некуда: кроме грязных кожаных стульев и одного
кресла,
в канцелярии находился только большой стол, заваленный бумагами, и
в углу маленький стол, еще более заваленный бумагами. Скудный ночник не мог освещать комнату, а делал колеблющееся пятно света на потолке, бледневшее больше и больше от рассвета.
В двенадцать приходил военный губернатор; не обращая никакого внимания на советников, он шел прямо
в угол и там ставил свою саблю, потом, посмотревши
в окно и поправив волосы, он подходил к своим
креслам и кланялся присутствующим.
Я забрался
в угол,
в кожаное
кресло, такое большое, что
в нем можно было лежать, — дедушка всегда хвастался, называя его
креслом князя Грузинского, — забрался и смотрел, как скучно веселятся большие, как странно и подозрительно изменяется лицо часовых дел мастера.
В углу гостиной, у печки,
в креслах, сидела маленькая старушка, еще с виду не то чтоб очень старая, даже с довольно здоровым, приятным и круглым лицом, но уже совершенно седая и (с первого взгляда заключить было можно) впавшая
в совершенное детство.
Тот же письменный стол, на котором стояла чернильница без чернил, тот же угловой шкафчик, где хранилась у Бубнова заветная мадера, тот же ковер на полу,
кресло, этажерка
в углу, какая-то дамская шифоньерка.
В одно из воскресений Федос исполнил свое обещание и забрался после обеда к нам, детям. И отец и мать отдыхали
в спальнях. Мы чуть слышно расхаживали по большой зале и говорили шепотом, боясь разбудить гувернантку, которая сидела
в углу в креслах и тоже дремала.
Затем, направо, находилась комната Версилова, тесная и узкая,
в одно окно;
в ней стоял жалкий письменный стол, на котором валялось несколько неупотребляемых книг и забытых бумаг, а перед столом не менее жалкое мягкое
кресло, со сломанной и поднявшейся вверх
углом пружиной, от которой часто стонал Версилов и бранился.
За ширмами стояла полуторная кровать игуменьи с прекрасным замшевым матрацем, ночной столик, небольшой шкаф с книгами и два мягкие
кресла; а по другую сторону ширм помещался богатый образник с несколькими лампадами, горевшими перед фамильными образами
в дорогих ризах; письменный стол, обитый зеленым сафьяном с вытисненными по
углам золотыми арфами, кушетка, две горки с хрусталем и несколько
кресел.
В углу, между соседнею дверью и круглою железною печкою, стояла узкая деревянная кроватка, закрытая стеганым бумажным одеялом; развернутый ломберный стол, на котором валялись книги, листы бумаги, высыпанный на бумагу табак, половина булки и тарелка колотого сахару со сверточком чаю; три стула, одно
кресло с засаленной спинкой и ветхая этажерка, на которой опять были книги, бумаги, картузик табаку, человеческий череп, акушерские щипцы, колба, стеклянный сифон и лакированный пояс с бронзовою пряжкой.
Александр, несмотря на приглашение Марьи Михайловны — сесть поближе, сел
в угол и стал смотреть
в книгу, что было очень не светски, неловко, неуместно. Наденька стала за
креслом матери, с любопытством смотрела на графа и слушала, что и как он говорит: он был для нее новостью.
Все убранство
в нем хоть было довольно небогатое, но прочное, чисто содержимое и явно носящее на себе аптекарский характер:
в нескольких витринах пестрели искусно высушенные растения разных стран и по преимуществу те, которые употреблялись для лекарств; на окнах лежали стеклянные трубочки и стояла лампа Берцелиуса [Лампа Берцелиуса — спиртовая лампа с двойным током воздуха.], а также виднелись паяльная трубка и четвероугольный кусок
угля, предназначенные, вероятно, для сухого анализа, наконец, тут же валялась фарфоровая воронка с воткнутою
в нее пропускною бумагою; сверх того, на одном покойном
кресле лежал кот с полузакрытыми, гноящимися глазами.
Комната,
в которую Стрелов привел Петеньку, смотрела светло и опрятно; некрашеный пол был начисто вымыт и снабжен во всю длину полотняною дорожкой; по стенам и у окон стояли красного дерева стулья с деревянными выгнутыми спинками и волосяным сиденьем; посредине задней стены был поставлен такой же формы диван и перед ним продолговатый стол с двумя
креслами по бокам;
в углу виднелась этажерка с чашками и небольшим количеством серебра.
Другой небольшой столик, старинного красного дерева комод с откидной крышкой, или, лучше сказать, с конторкой и десятка два разной величины образов,
в серебряных вызолоченных ризах и без риз, с теплившейся перед ними висячей лампадкой
в углу, да несколько
кресел, довершали все убранство спальни.
Петр Валерьянович со своей стороны
в течение года жизни
в Москве
в отставке с радушием, а за последнее время даже с нежностью относился к предупредительной Зое Никитишне, любил, когда она ему читала после обеда газеты, книги, а он дремал
в большом вольтеровском
кресле, стоявшем
в одном из
углов гостиной, и даже не раз Белоглазова замечала устремленные на нее его внимательные, пытливые взгляды.
«Он умер!» — было первою мыслью Андрея Павловича, но, подбежав к полулежавшему
в кресле Зарудину и схватив его за руку, услыхал учащенное биение пульса. Его друг оказался лишь
в глубоком обмороке. Испуганный раздавшимися шагами и напором
в дверь, несчастный поспешил спустить курок, но рука дрогнула, дуло пистолета соскользнуло от виска и пуля, поранив верхние покровы головы и опалив волосы, ударила
в угол,
в стоявшую статую.
Мягкий диван, со стоящим перед ним большим овальным столом, два
кресла и стулья с мягкими сиденьями составляли главную меблировку комнаты. Над диваном висело зеркало
в черной раме, а на диване было несколько шитых шерстью подушек. Большой шитый шерстью ковер покрывал большую часть пола.
В одном из
углов комнаты стояла горка с фарфоровой и хрустальной посудой, а
в другом часы
в высоком футляре.
— Отчего же нельзя? я тебя учил ведь: спрятаться под
кресло, которое
в углу, и оттуда подсмотреть… Как вы осмелились меня ослушаться, милостивый государь?
Она сидела
в низеньком
кресле. На четырехугольном столике перед ней — флакон с чем-то ядовито-зеленым, два крошечных стаканчика на ножках.
В углу рта у нее дымилось —
в тончайшей бумажной трубочке это древнее курение (как называется — сейчас забыл).
Мы их все развесили
в гирляндах и
в горшках расставили, и такие цветы тут были, что как целые деревья,
в больших кадках; их мы по
углам расставили и у
кресел мамаши, и как мамаша вышла, то удивилась и очень обрадовалась, а Генрих был рад…
В углу комнаты помещался шкаф с книгами,
в другом — пустая этажерка и сломанное
кресло с вышитой цветными шелками спинкой.
И вот пошел он распорядиться насчет дружеского угощенья, а полковник снял и поставил
в угол свою саблю, с подергиваньем поправился насчет шаровар,
в силу старой кавалерийской привычки, расстегнул сюртук и
в самой покойной позе погрузился
в глубокое, мягкое
кресло перед пылающим камином.
То был старинный барский кабинет, с глубокими вольтеровскими
креслами, с пузатым бюро, с широкой оттоманкой от
угла в две стены.
В одной комнате помещается, например, диван, и только;
в другой — Бог весть для чего стоит трюмо
в одном
углу, а
в другом кожаное
кресло;
в третьей стол да комод и тюфяк на полу: это комната маленького Анцыфрика; четвертая меблирована одними только стульями;
в пятой ровно ничего нет — и вот все
в этом роде, а комнат между тем много.
Эта общая комната, хотя
в ней и сидело теперь несколько человек, все почему-то невольно напоминала какой-то нежилой покой: совершенно голые стены, голые окна, из которых
в одном только висела, Бог весть для чего, коленкоровая штора, у стен
в беспорядке приткнулись несколько плетеных стульев,
в одном
углу валялись какие-то вещи, что-то вроде столовой да кухонной посуды, какие-то картонки, какая-то литография
в запыленной рамке, сухая трава какая-то
в бумажном тюричке, ножка от сломанного
кресла…
Прочтя письмо бесстрастным движением глаз, он согнул
угол бритого рта
в заученную улыбку, откинулся на
кресло и громким, хорошо поставленным голосом объявил мне, что ему всегда приятно сделать что-нибудь для Филатра или его друзей.
Фрау Леноре перестала плакать, дозволила Джемме вывести ее из
угла, куда она забилась, усадить ее
в кресло возле окна и дать ей напиться воды с флердоранжем; дозволила Санину — не приблизиться… о нет! — но по крайней мере остаться
в комнате (прежде она все требовала, чтобы он удалился) и не перебивала его, когда он говорил.
— Ну, врёшь! — сказал дядя, предложив мне идти домой, а поп отскочил
в угол и свернулся там на
кресле, видимо, рассердясь, мне сунул руку молча, а дяде и головой не кивнул.
Она села на ручку
кресла и обвила рукой шею Алмазова. Он не сопротивлялся, но продолжал смотреть
в угол с обиженным выражением.
Она прошла дальше,
в полуосвещенную комнату покороче, почти совсем без мебели. Несколько
кресел стояло у левой стены и около карниза. Она села тут за
углом, так, чтобы самой уйти
в тень, а видеть всех. Это местечко у ней — любимое. Тут прохладно, можно сесть покойнее, закрыть глаза, когда что-нибудь понравится, звуки оркестра доходят хоть и не очень отчетливо, но мягко. Они все-таки заглушают разговоры… Найти ее во всяком случае нетрудно — кто пожелает…
Палтусов ожидал вступить
в большой, эффектно обстановленный кабинет, а попал
в тесную комнату
в два узких окна, с изразцовой печкой
в углу и письменным столом против двери. Налево — клеенчатый диван, у стола — венский гнутый стул, у печки — высокая конторка, за
креслом письменного стола — полки с картонами; убранство кабинета для средней руки конториста.
В небольшой гостиной у окна
в углу сидела
в вольтеровских
креслах старушка, одетая
в тафтяный дикого цвета на вате шлафрок.
— Приехали! — сказал генерал, поставив трубку у
кресла. Виктор Павлович, затянувшись последний раз, бережно поставил свою на подставку, стоящую
в углу кабинета.